о. ФЕОДОСІЙ ЗЛОЦЬКЫЙ
Феодосій Злоцькый, будучи ищи учеником ґімназії в Ужгороді (1866), зачав опыт літературної діятелности, межи иншым, складованьом вершу, частьов поміщеных у ґазиті «Світ». Но што май важно: ипен у туй ґазиті ся появило уд нього народні казкы у прозі.
По престаті «Світа» писав и в «Новый Світ» стишкы и казкы. Коли перестав выходити и «Новый Світ», в ґазиті «Карпаты», писав много статий ушелиякого складу. Пак став сполуробутником ґазеты Kelel «Восток», заступавшої інтересы греко-католику Пудкарпатської Руси, у котруй публіковав по великуй части етноґрафічні діла, в наслідок сякої діятелности быв закликаный прияти званя референта (докладчика) при руському (по предмету) удділі «Мадярського етноґрафічного общества».
В тот час (1888) склав научну ґраматику пудкарпатського руського языка (мадярськым текстом), из особенным позором на діалекты (говоры), за котру споминат ся у ґазиті «Свобода» (1922, ч. 65). Сеся ґраматика, без согласу и відома автора, передана бібліотеці общества Шевченка у Львові.
Автор зобрав много народных співанок из поля Пудкарпатської Руси, дале пословиці (приповідкы); толкы за етноґрафічні предметы, и много казок по народному вірованю.
* * *
Што ся дотулят власні автора:
Родив ся в Осої 11. октовбра 1846. года, уд отця Антонія, тамошнього греко-католицького приходника и матери Анны Турзов. Елементарні ошколы кончив у Хусті и Сатмарі. Ґімназійні класы кончив у Сатмарі и в Ужгороді. А курсы теолоґії (богословля) в Ужгороді й Будапишті. У 1874. годі рукоположеный у сященикы и выконовав должность душпастырського служіня в великых приходах.
У якости приходського сященика й окружного намісника, перебывав у Драгові (жупа Мараморош).

ДО «СВІТУ»
Возсіяв світ «Світа» ярко
Ниє уже ночи, темноты;
Руськым пути учености
В руськум дусі удкрыты.
«Світ» яркый утвердив в серцях
Чуство народности внов,
Пробудив из довгого сна
Голосным гласом Русинов.
Глубокый сон, темну нуч,
Але! Розогнав ун нам кониць,
Показав путь, котрым из славов
Пуйде старый, молодиць.
«Світ»! Ты тішиш серця наші,
Ид тобі любов влече нас;
Прийми ты уд цімбору твойих
Честованя скромный глас!
Знай, кулько радости повсюду,
И серце як весело:
Веселощами наповнині
Город, поле и село.
«Світ», яркый світ, славы руськой,
Ты радусть нашых сердиць,
Двогоденствуй, приявши вд нас
Посланый тобі віниць!
ЧОМУ ЗАМОВКЛИ
Чому замовкли наші соловї
Над сивов Тисов?
Ци в знак, што надія праутцю покрыта
Темнов могылов?
Співайте соловї, співайте солодинько
На горі долині!
И надія утцю и надія наша
Оживе в могылі.
Чудотворна сила пісню краснозвучных
Милов теплотов,
Огріє сирдинька и почву народну
Оросит росов.
ЗОРЯ
Пробудив ся! Бодрствуй! Збери ся в силах,
Русь Пудкарпатськая!»
Йсе нуч уже гет, громом удлітат
Вся сила вражая.
Чуй! Карпаты, дивні великаны,
Скал стремкі утесы;
Чуй! Бескиду шор довго-продлитый
Плеса, зворы, лісы.
Полонины, хмары досігавучі.
Гур стремності скалы:
Габы сивої Тисы напушнині,
Шумні водопады.
Віщат всі враз всьочутным голосом:
Нуч уже проминула!
Збери ся в силах, заспівай пісню побідну:
Ура, ура, ура!
* * *
Пудкарпатська Русь я тобі ныні
Пісню нову воспою:
Йсе нуч уже гет, возсіяв динь ярко,
Не час се застою.
Никай кругом, сесе дій широкоє
Чекат тя лачноє поле;
Труди ся, строй бодро, непристанно
До пота, мозолю!
И тварь земна й звізлы зороокі
Из небес лазура,
Воскликнути ти: Руси Пудкарпатськуй
Слава! Слава! Ура!
ЗА ПУДКАРПАТСЬКУ РУСЬ
Зорничинько, стрібронька,
По сні твердым, довгом
Воззри на Русь Пудкарпатську
Умиленым взором.
Укажи юй пішак ид небу
Ид сятуй просвіти,
Узріти світ світа из выше
В надійнуй надії.
Узріти світ світа яркый,
Сонечка теплого.
Удогнати всі гамішства
Врага темного, злого.
Горо сята из востока,
Сонечка истучник,
Уддали уд Русі милой
Выд духу нучных.
ДО ПУДКАРПАТСЬКОЙ РУСИ
Русь Пудкарпатська, донька матери славы,
Краинко милая,
Изыйди из колыскы, на крылах легинькых
Як потя літая.
Тісно ти в нюй, ниє куды глянути;
Взор быстроты ока
Глядат звіздочкы, сонечка теплого
Из неба высока.
Из неба высока, из ширі широкой,
Из далекой дали,
Подивти блага, котрі бы ся чадам
Д житю, быту здали.
Лети в свій далекый, провозвісти світу:
Чада ти чекавуть світла;
В долови, в покою зазнати блаженні
Довговічні віка.
Щастя, мир, благодать из чадами и тобов,
Милая краино,
Донька матери славы и всім нам сестриця,
Дорога дітино.
ВОПРОС И ОТВІТ
До неба:
Чому крыєш вид лазурный
Густо хмароньками?
Защо рониш безутішно
Слызы потоками?
Лицю ти бо блеск пристойный,
Весела, радуга,
Не хмар темных покрывало,
Не смуток, не туга.
Бы зорницьов возсіяли
Очи голубонькі,
Не мраком їх заслоняли
Горинькі слызонькы.
* * *
Небо:
Ганьба ми, што вижу кругом;
И за Русначину
Жаль рве серце, бо згубила
Прадідну истину.
О не пріти сльозы гурькі,
Ронити по воли.
Най проникнуть тимні гробы
До май глубшой доли.
Бы дотекше палкі каплі
Уд серця д сердиньку,
Пудняли ся, што спочили,
На крыль быстру, легку.
Бы літая до востоку,
На юг, сівер, запад,
Потрясли дух внуку блудных
В пудножій Карпат.
Русначину, што безстыдно
Топче віру отцю,
И бездушно жива лігать
До тлетворных гробу.
РУСЬКЫЙ НА СМЕРТЕЛНУЙ ПОСТЕЛИ
Тіло болить, дух не в силі;
Юность де? Де сила?
Вижу мині готова стойит
Темная могыла.
Вижу: погрібавут тіло
В темный груб глубоко,
Де ниє бульше забот печалных,
Де не плаче око.
Де не плаче и не видит
Льсти земного рода;
Ниє: в як страшнум положіню
Мир, любов, слобода.
Ліпше быти в темнум гробі,
Де спокуйно, мирно.
Як в гамішнум світі сьому жити,
Як владіти обширно.
Світ прощай, прощай на вікы
И даруй конечно:
Жити уже руськым в славі яркуй
Мирно и безпечно.
КОБЗАРЬ
Давні часы. Тайну скрыту
З забытого гроба,
Ци взможе на яв явити
Нынішный час, доба?
Ачий вечерішный лиш вітрик
Шепне ночи в ухо,
И уд ниї перебере
Світавучоє рано.
И розлетит вістка всюды,
Удкрывуть ся тайны;
Но ци буде кому легше,
Ож станут ся явны?
Дрыжит рука, дрыжит й перо,
Коли ю списую:
Ци не ліпше бы ї ронити
У Тису сивую?
Обы Дунайом широкым
Дружно переята,
Поплывла у Чорне море,
В тимні му убнятя.
У Чорне море, як и сама.
Бы ї споминая,
Не ронили ся слызы прудше
Волн Тисы, Дуная.
Бо печальный быт наш и крем,
Из слызь, жалю, горя,
Зробила бы ся бездна глубша
Уд Чорного моря…
Умовчав бы, но кой вітрик,
Ги в дворку забавы,
Рознесе вість сумниньку
На всі світа страны.
ІІ.
Коло рікы синоводної
Близь замка знатного.
З очиш на груни скалистум
Кобзаря юного.
Хоть зорниця сріброока;
Предвіщат утро;
Хоть сонечко восходяще
Сыпле лучі густо.
И засвітит привітливо
На каждоє оконце,
Ги бы речи: не пропала
Утіхонька конче.
Хоть схылившись до заходу,
Ги мати любая,
Удклонює ся уд землиці,
В слызах потопая.
Співак юный устремивши
Д замку пылкі взоры,
Пройизводит пісні чудні
Из волшебной кобзы.
За край рудный, незнамый,
Куды серце тягне,
Но за котрый, ги шептав кось:
«Не глядай го дале!»
Розносять ся пісні чудні,
серце, дух веселя,
Но разом и грусть внушая,
Ги піснь соловя.
Переймут їх вучарикы
На лужках при стаді:
Переймут, што дорогов
Проходят при скалі.
Перейме и потя, вітрик,
Й літая над замком,
Шепнут в уха дівчинонькы
Довірено, тайком.
Ходить вістка за Кобзаря
И дуйде поволи,
И до слухам пана замку,
Д рыцарю Хустови.
ІІІ.
Прикличте го сюды нараз
Хочу знати вірно:
Удкі, якого є роду,
Што му туй за діло?
ІV.
«Живем в степах незозримых:
В далі дивні горы,
З боку рікы преширокой
Тихі, смутні воды.
Народ гнучный, вся татарва
Кажуть: друзі, братя,
Но мині якось, дати ся їм
В дружескі обятя.
Часом скачу літом быстрым
На схватках, на ловах!
Часом сидиме у купі
При вечурніх огнях.
Так здає ся, ги бы снилось
Всьо, што вижу кругом,
Другої землі быв дись сыном,
Другым жив воздухом.
А коли ще прислухаюсь
Кой татаре старші,
Розказувуть за напады
На страны християнські.
Кулько міст, сел, зруйновали,
Выбили народу,
Забрали жоны и діточок
В рабство до полону.
И так ми ся и причувать
Рев и плач со всюду,
Ги бы видів потопати
В слызах мати рудну.
Бо хоть не зазнав я мамкы,
Но всьо так здавалось,
Ги бы личко ангелскоє
Ид мні прихылялось.
И ко взможе вид ангела
Ліпше указати,
Ги дітинку милуюча
Люба, рудна мати.
И кой в почи пуд удвертым
Сижу небом в думках,
За йсе шепче ми и вітрик
И звізд сріберных знак.
А зорниця сріброока
Умиленно ряхтя,
Ги бы мовила ми: помни,
Ин край колысав тя.
То твердит ми и все чуство,
И на серце, душу
Наводит жаль несповідим,
Так и плачу, тужу.
И так ня щось зве и тягне,
Встану ги в просоні:
Нуже, нуже иди, иди!
Нуже, нуже вскорі!
Табор уснув, тихо, глухо,
Лиш звізды сіявуть,
И за кобзарьом бездольным
Легкі вітры гравуть.
Пройду зворы, дебрі, горы,
Страны, міста, села.
Ги бытайна путьоводна
Звіздочка ня вела.
И ставучи часоньками,
Воспою пісиньку,
Може десь то и долетит вна,
Ид рудному сердиньку.
И як найду місто святе,
Де ня мила мама
Пісиньками, поцілуйом
До сна присыпала.
Позабуду всю незгоду,
Й двадцяти літ тугы
Минут ся, як сумрак нучный,
Як призракы дурні.
А що туйкы довше пробыв,
Сам не знаву чому,
Но ги быня сноведіня
Принудило ‘д тому.
V.
Про што бы бродив безустанно,
Нещасный кобзарю!
Припрись! Назначу ти службу
По силам, по знаню.
Тронула ня судьба твоя,
Нішто и таити,
Будеш вірным: можеш туйка
Доволенно жити.
А же бы совсім спокуйный быв,
Дам ти вірне слово:
Постараву ся бы взнати
Тайну рода твого.
VI.
Минавуть ся дны за днями,
Гуд уступат году,
И удкрывуть Кобзаринька
Душу благородну.
Мудр в совіті, бобрый в брани,
Вірный в всякум ділі,
Угодный быв рыцарьови
Віще всюй надії.
Што за диво, ож первым став,
Возвышен над всіми;
И нащо всім зычливый быв
Брате любый, вірь ми.
Привітали го й придворні,
Як брата, як друга;
Видит ся – по потоні вже
Являє ся радуга.
VIІ.
Друже милый! Но и як тя
Звати, аж не другом?
Бо вірность ти коло мене
Стойит твердым муром.
И што бульш, желав бы я тебе
И сыном назвати,
Обы ид концю и сімейной
Радости зазнати.
Бо и сына, як и тебе
– О вічная язва –
Украла в твої годы
Лютая татарва.
О приклонись ближе д серцю
И нашто з очив я,
Ож приклонность має д тобі
Донька моя мила.
Содружу вас, діти любі,
И на пуздну старусть
Зазнаву ще утіхонькы,
Повну отчу радусть.
VIІІ.
Но ужасни ся…
Сонце и небо,
Воздрогни ся земле,
Возрыдай бездно!
Се суперник, злый шепотник
Завзятый завистю,
Приходить ид пану замка
Потаємно з лестю.
«Кого ты приговрнув ид серцю,
Співак татарин є,
И вбы тебе погубити,
Лиш удобности жде.
Позирай му лиш на руку,
Де є там мізильник?
Ци не йсе є знак татарвы?
Звістно, вун їх вірник.
Не забудь, ож божбов божив,
Же за свого сына
Спустиш кровцю, ож добудеш
Даґде татарина!»
ІХ.
Перестань! Хуст далеко того,
Бы не здержав слово!
Покараю я не буй ся
Манту безчесного.
И сам домнівав ся часом,
Може се лиш обман;
Ба ци очи засліплені,
Ба ци зачарован.
Иди, друже, призови го
Страшна страсть палит ня:
Изолляти кров вражую
За милого сына.
Што го дикая татарва
Робом похитила,
И може немелосердно
Живота лишила.
Но туй час по двадцяти
Году журы, плачу.
Да врагу проклятому
В чим ся я уддячу.
Х.
Помоли ся, аж ци знаєш
Які отченаши,
Бо послідні минуточкы,
Так знай – предстоять ти.
Грунь сесь малый, де пісинькы
Співав о отчині,
Най учує піснь послідню,
Прощальну тя ныні.
Бы ти гурше было вмерти,
Спокутуя гріхы,
За слызонькы, што з очий ми
Лились без утіхы.
За сына ми милинького,
Што люта татарва,
Руд твуй проклятый з отчого
Обятя вырвала!
ХІ.
Май милости – ради Бога!
Не оскверни руку
Кровльов сироты невинной,
Без рода – приюту!
Спомни: донька – по воли ти –
Є з мнов обручена;
Аж ня убєш, покрыє ї
Горя нучка темна.
ХІ.
Дарьмі просьбы, се час мести,
А не милосерця;
Умирай – вы погасили
Світ жизни моєя!
И се паде кобзаринько,
Сповнена месть Хуста,
И хвалебну поють пісню
Розярені уста.
Но туй конник прилітає
Задыхан, уд замка:
«О што зробив ты бездольный
О рука нещасна!
Попозирай! Може спознаш
Знак сись металевый;
На шиї го сокровенно
Мав ун повішеный».
ХІІІ.
– Сыне! Та найшов я тебе,
Но и убив разом:
Спочинь! Но гурькая судьба
Сповнит ся и над мнов.
Жалка скала, червеный грунь,
Червеный уд крове,
Што прольяла отча рука
Из сына бездольне.
О буде щн бульше червеным
Се в милостивлене
З кровльов сына и моя кров
Разом най потече.
ХІV.
Червеный грунь, гурко мала,
Война й тебе поспытала,
Зазнав и ты гурьку долю,
Розберуть тя на будовлю.
Хыба вже лиш піснь сумнинька
Спомняне за Кобзаринька,
Й легкый вітрик в тиші нучнуй
Провозгласит безутішной
Дівчинонькы плач, рыданя,
Што ї серце капле, вяне,
Бос тратила нараз много:
Вутця, брата и милого.
ДО ХРЕСТА
Рукы твої з выше ид нам
Любовно простерте,
Укажи путь ид небесам
Живоносный хресте!
Кыслый воздух туй в удоли,
Повный всьый болезне;
Пудойми нас в чистшій, свіжшій,
Живоностый хресте!
Сумно, нудно в окол всяды,
Тяжко тужит серце;
Спошли з выше утіхонькы
Живоносный хресте!
Темно, мрачно на землици,
Світ віры померче,
Засвіти нам світом гурным
Живоносный хресте!
Світ наш слаба липинонька
И в сінь не доведе;
Пудойми нас в світлость вічну,
Живоносный хресте!
Ид вечеру жизни марной
Конечно дошедше,
В тіни твоюй удпочину
Живоносный хресте!
ДО СЯТОГО МИКОЛАЯ
О ко сповість радость нашу,
Отче Миколає,
Яку приход твуй нам дітям
Ныні причиняє.
О доброто, о утіхо,
Вітай у нас, вітай,
Утрудженый тяжкым путьом
Торбы з ся поскидай.
И припочинь у нас дружно
Бо мы тя так ждали,
Имня твоє в мові милуй
Завсе споминали.
И змагались дома й в школі
Так ся справовати,
Бы сьме уд тя чести, хвалы
Могли надіяти.
Просиме тя умиленно,
Любый сятый отче,
Упроси нам на всякый час
Божої помоче.
Просвіщати ум науков
Розгнати тьму світом,
Багатити серце душу
Божиїм совітом.
Отче сятый Миколаю,
У сыну и доньок,
Штось им таку радость прибрів,
Припрись в сей вечорок.
И любовно на всякый час
Май дозор над нами,
Бы сьме в всякуй ділі добрум
Все преуспівали.
И росли на радость церкви,
На славу громаді,
Бы нам Господь быв зычливый
Были люде раді.
Се приспіла нучка сята,
Восплещіте рученята:
Возгласите гласы дітські
Миколаю сладкі пісні:
В вечур сись,
В вечур сись!
НЕ УМРЕШ ВИСЬ
Не умреш вись, ще востанеш,
Хоть не в третю днину,
И спознавуть душі твоюй
Тайную глибину.
Не умреш вись, но востанеш
Д новуй жизни пакы,
И на вперед, не в зад пуйдеш
Як то звыкли ракы.
Правді быти й правда буде,
Твур духа не помре,
Хоть ввержи г ов піч огненну
Хоть в бездонне море.
Тлит ся зимля, то не тягар,
Дух творчый не д тому;
Вознюс ся д сферам высшым,
Д небесному стволу.
НЕ КРИВДИ!
Возпіє заслугонька
До неба жалостно:
В чужых ладах держат мене
Заперту безбожно.
Вознесут ся слызы густі
Д пуднебеснуй хмарі,
И спаднут на скот, на люде
Як шкудні огарі.
Выпустите из скринь скупых
Бідну заслугоньку,
Най подивит милым оком
На люд, худобоньку.
Ой на люд, на худобоньку,
На лужкы и поля,
Бы обыйшла дворы, хотарь
Нещаслива доля.
ДО ХВОРОЇ ДІТИНЫ
Ци, ба узка ти колыска,
Землиця низонька
Глядавут ширше и выше
Небо ти крылонька?
Не удходи голубчику,
НЕ завдавай тугу,
Ширше мамино сердинько
И уд небес кругу.
И на крылах благородной
Молитвы из мнову
Што час можеш пудности ся
Д вічному престолу.
КОЛЫБЛЮЩОМУ СЯ
Тяжка была борьба,
Нішто таити,
Но ци конче было бы
Душу ронити?
За душу все,
Душу за нич,
Прийде скуча,
Возопій, клич:
Христос Спаситиль
Надія моя
Так зачну, кончу,
Як його воля.
З вольов го совукуплен
Каждый уд муй, каждый член,
Умом, душов, дяков
За нього на всьо готовый.
ОРЕЛ И Я
Орел літає быстротов
Сам пуд небес кругом,
А я гуляю из милиньков
Приятнійшым лугом.
Орел из пуд небес круга
На зимлю злітат знов,
А мысль моя при милинькуй
На небо, де любов.
СОНЦЕ И ЗВІЗДЫ
Сонце яркоє возникнув,
Звіздкы помрачило;
Милі звіздочкы, но сонце
Бульше нам мило.
Любим лучу їх світ блідый,
Но без жизни ясность,
– Што без тепла у світил світ –
До лише приятность.
СОКУЛ И СОКОЛЯТА
Каже старый сокул
Милым соколятам:
Пойте ми пуд крыла,
Добрі скрыю вас там.
Годен выти віхор,
Бити страшні громы.
Не дуйдут они д вам,
Ги бы были хромы.
Ко дасть ся на Бога,
Уд нього жде помочи,
Обыйде го всякый страх
Як дньом, так и в ночи.
КОМУ ШТО МИЛО
Свини болото,
Жабам мочило,
Ракам намолы
Над усе мило.
Щукам ріконька,
Долна, глубинька.
Пстругам водиця,
Гурна, быстринька.
Птицям гур скалы,
Дерев вершины,
Лужкы, дубравы:
Містечка милы.
Потемным душам
Віры упадок,
Свар, бунк, колоты:
Милый припадок.
Сята церквице,
На доли земнуй,
Сята надіє
Ид жизни небеснуй.
В мині дорогі,
В мині и милы,
З вами не зобю ся
Из путя, истины.
ЗА ВІЧНЫЙ ЗДЫХ
Докі кашляв дньом и в ночи,
Доты поздыховав,
Што на послідь, знай, з сорому
Пуд землю ся сховав.
Й добрі трафив, бо лишив ся,
Кашлю, здыханічка:
Буде йому земля легка,
А памнятка вічна.
ЗА БІДНИНЬКУ ВДОВУ
О біднинька вдова Настя,
Гурька в неї доля, щастя:
Ходить сын на вечурниці,
Не принесе юй й водиці.
Ни водиці, ани дрывцят,
Не творит ся за ний ницят,
Обы могла стара мати
Кого нього втіха мати.
ИД НЮЙ
Мрачно, темно, гур лісистых
Видіти не можно;
Повіш, за што твоє серце
Так студено, ложно?
Ци не быв я тобі вірный
серцьом и душив?
И не спомниш мої любви,
Ци ганьбиш ся нив?
Темный мрак на души моюй,
серце отчаяно…
В болю гуркум дньом и в ночи
Плачу постоянно.
О умру я не одолга,
Час жизни оставити, –
Де так много смутных лежит,
Там – иду спочити.
Нашто жити, коли чуство
Не умре гурькоє?
Ачий, же бы мучило вно
Бідне серце моє?
О будь щаслива без мене,
Но спомни одного,
Што не найдеш бульше, як я быв,
Тобі так вірного.
ПОПАДИНА ПРИЧИНА
Были десь на кухни двері,
Ба суть йще и типирь,
Но не втворив бы їх клывом
Хоть май дужый випирь.
Бо знай братцю, попадонька
Твердо зачинила,
Бо вже три дны кысне, росте
Не дармо причина.
И бойит ся, ож выплыне
И пуйде глядати.
Не бы ся десь з чужов муков
В кістце замішати.
Бо знай в неї, небожаткы
ниє мукы й на знак,
Не спечи юй ни хлібонька,
Ни чиру на завтрак.
А ож ще и причиниця
Пуйде, ко вість, куда,
Появить ся у домоньку
Што не была, нуда.
Бо кой уже хлібця ниє,
Кобы хоть вогурці,
Но як же їх заквасити,
Аж утекли дружді?
И старому попонькови,
Аж не киселиця,
Як бенкетик учинити,
Кой ніт пива, винця?
УТІХА
Кажуть: хлопе,
Старый попе,
Не конче зле ищи,
Даст ся закут
У прости Бог
Тобі в сіменищи.
Но ци бы не ліпше было
З обойих то взору,
Бы старый пуп, ищи тамкы
Покою, дозору.
Прежде чим бы вступив в врата,
Добрі си розважив,
Ци выплатна двойна праця,
Коли уже леґдва жив.
Двойна праця: зайти и пак
Выйти скоротечно,
И завдати лишня труду
Людьом не розтечно.
И як собі всьо розважив,
Взяти поворота,
И што з боку, в сад помежный,
Выводят ворота.
Вдоперти и безоглядно,
И нуж, вперед з Богом!
Обходят ся сулимым му
Мамков руднов домом.
Но, што хлопе,
Старый попе
Ци не добра рада?
Видиш: туйкы,
Хліба, дудкы
Повна скриня, лада.
НАГРОБНЫЙ НАДПИС
Як лишеный снопа снуп,
Лежит туйкы старый пуп;
Колись збожє стодолы,
Типирь жминя соломы.
Было серце: втровили;
Быв и мозоґ: зсушили;
За душу му, што жиє,
Помоли ся чтый сіє!
ПРОШІНЯ ЗА ДОЖДЖ
О спусти, небо,
Дожджу, росиці,
Утоли жажду
Малуй сестриці!
Малуй сестриці,
Милуй землиці,
Што марно гине,
Видиш, без водиці.
Личинька бліді,
Ручинькы дрожать,
Вучка запалі,
Нужинькы косять.
Высхли поточкы,
Зжовкла нивонька,
ниє водиці,
Слабо й хлібонька.
Лужкы, ги пісок,
Што на зарінку,
Ниє й травичкы,
Не бы то цвітку.
Малюткі, бетіжні,
Молочка жадні,
А худобиця
Минат ся марні.
О спусти небо
Малуй сестриці,
Дощику ранна,
Пузднюй росиці.
ПЛАЧ ЖИДА
Наш жид бідняк
Не встав, як ляг,
Ах, ах,
То я голяк!
Жаль муй не малый,
Злодій гроші узяв;
Ніт їх о ніт!
Не милый ми світ.
Злодій взяв из собой
Гроші и супокой,
О де, о де,
Помуч біді?
О кідь бы тут
Типирь когут,
Його бы я зїв,
За шо не пів!
ПІСНЯ
Студено, студено,
Зима хоче быти;
Я свою милиньку
Не годен забыти.
Прийде уже зима,
Прийде не уддолга;
Я желаву собі
Спокуйного гроба.
На світі без милой
Тяжко ми бывати,
Ліпше быти з нию,
В гробі спочивати.

Ужгород, 1923
Книгопечатня «Вікторія»

Феодосій Злоцькый
11.10.1846 – 30.07.1926
